21851
1
От любви до ненависти, как говорится – один шаг. От ненависти до любви – обычно приходится прилагать некоторые усилия…
Бабушка Сипягина не любила «Скорую Помощь». Ящиком они о стол гремят, руки не моют, бычками и перегаром воняют, топают в грязных ботинках по белым коврам и громовым голосом вопрошают среди ночи, распугивая родственников и тараканов: «НУ, БАБКА… ЖАЛУЙСЯ!!!» Короче - гады…
Клиентом бабушка была постоянным, страдала полным набором стариковских болячек и «скорую» вызывала практически ежедневно. Вылечить одним уколом все эти возрастные болячки невозможно, бабушка никогда не была довольна оказанной помощью и регулярно писала жалобы во все инстанции: главному врачу Зверькису, градоначальнику Полянкину и прочим народным депутатам.
Начальство на жалобы реагировало и заведующая подстанцией мадам Гробанькова с наслаждением зачитывала на пятиминутках приказ об очередном выговоре. Народ прощался с премией и проникался к бабушке взаимными теплыми чувствами… Все как обычно…
Воспитательные меры воздействия на бабушку были давно исчерпаны. Филейные части госпожи Сипягиной превратились в пуленепробиваемый панцирь. Насыщение организма аминазином превысило все мыслимые пределы и никакие снотворно-мочегонные препараты ее не брали… Несчастный кот Барсик, щедро угощаемый валерьянкой, рвавший занавески и колотивший цветочные горшки – спился и умер от цирроза…
После смерти животного в квартире был сделан долгожданный евроремонт, телефонные провода были тщательно спрятаны под обоями, был куплен новенький радиотелефон с намертво прикрученной к стене базой и неразбирающейся трубкой с невынимаемым микрофоном… Бабушка уже ничего не боялась…
Шурик Лебедев влип по молодости и по глупости. На «скорую» он попал после окончания третьего меда и поступления в ординатуру. Премудростей нахвататься не успел и в первое самостоятельное дежурство, после стажировки, получил первую выволочку:
- Доктор, что Вы пишете в карточке?!! – грозно спросила мадам заведующая на утренней конференции.
- В чем дело?
- Вы получили вызов на улицу с поводом «м. 50 без сознания» и пишете «отказ от осмотра». Как больной без сознания может от чего-либо отказаться?
- Виноват. А как надо?
- Вот все как было, так и пишите. Правду!
Следующее дежурство превратилось в комедию:
- Доктор, что Вы пишете в карточке???!!! – голос заведующей дрожал и прерывался…
- А что такое?
- Прочитать всем?
- Прочитайте.
- Весна, светит солнце, поют птички. Работать не хочу, но надо. Дают вызов с поводом «м. 45 без сознания». У подъезда в луже лежит и храпит пьяное тело. Подхожу и бью ботинком в жопу. Вставай, сука. Говорит, пошел нах… А «скорую» кто вызывал? Все равно, говорит, пошел нах… Организм уполз в подъезд и скрылся в неизвестном направлении. Отказ от осмотра… Как все это понимать, доктор???
- Ну Вы же сказали – писать правду…
Карточку Шурик переписал под мудрым оком старшего врача и пошел не нах…, а отпиваться пивом. А в третье дежурство он познакомился с бабушкой Сипягиной.
Приехав к ней под вечер и не найдя никакой острой патологии, кроме гипертонической болезни и старости, Шурик высказал бабушке все, что он о ней думает, дал таблеточку и посоветовал обратиться в поликлинику. Бабушка завелась…
На голову Шурика были призваны все кары небесные и начальственные, были обещаны все виды изощренных казней и лишение всех земных благ до скончания его дней…
Комедия грозила превратиться в трагедию: внешнего совместителя могут уволить в любой момент по желанию начальства. Сутки были с воскресенья на понедельник, жаловаться бабушка решила в письменном виде и Шурик получил отсрочку исполнения приговора до утра…
В 23 часа Фил сдавал дневную полусуточную бригаду и собирался идти домой. Жил Фил в двух минутах ходьбы от подстанции и собирался не спеша, с пивом и дописыванием карточек. Когда с вызова вернулся Шурик и рассказал о встрече с бабушкой Сипягиной, Фил сразу понял, что парня надо спасать. Сам Фил имел два выговора и второй год сидел без премии. Догадайтесь, почему? Нежная любовь к бабушке требовала выхода…
- Шурик, ну нельзя же так с больными… Бабушка - клиентка постоянная, уважения требует…
- А что, она такая страшная?
- Утром узнаешь. Кому она жалобу собралась писать?
- Главному-генеральному и в комитет здравоохранения…
- Ну тогда точно узнаешь, страшная ли…
- Фил, хорош копаться, пошли домой – Костик и Клепа – дневные полусуточные возникли в дверях.
- Уже иду…
- Пошевелись, а то время позднее, пивка до закрытия метро попить не успеем…
Полусуточные ушли. Шурик поехал на вызов. Бабушка Сипягина готовилась к отходу ко сну. В воспаленном мозгу бабушки проносились картины расправы над Шуриком и сочинялись самые красочные выражения для будущей жалобы…
Первый звонок в квартире бабушки раздался около часа ночи:
- Будьте добры Сипягину Антонину Петровну…
- Слушаю.
- Старший врач подстанции Вас беспокоит. Расскажите, что у Вас с доктором случилось?
- Да он, мерзавец… - бабушкиного красноречия хватило на сорок минут разговора, затем она выдохлась – примите меры, обязательно примите!
- Не волнуйтесь Антонина Петровна, примем. Спокойной ночи. До свидания.
- До свидания.
Бабушка, тронутая заботой высокого начальства, погасила свет и перевернулась на другой бок. Жажда мщения была частично удовлетворена…
В два часа ночи раздался второй звонок:
- Антонина Петровна?
- Да?
- Вас беспокоит оперативный отдел станции «скорой». Что у Вас с доктором случилось?
- Да он… - в течение еще сорока минут бабушка старательно повторяла историю.
Попрощались… Бабушка поворочалась в кровати, но сон никак не шел. В три часа ночи раздался очередной звонок:
- Гражданка Сипягина?
- Да!
- Говорит дежурный ОВД «…..во». Какие проблемы были со «скорой»?
- Да ничего особенного…
- Рассказывайте!
Бабушка повторила свой рассказ. Какая чуткая у нас милиция, зря ее ругают! – подумала бабушка и зевнула. В четвертом часу утра старческая бессонница немного отступает и на «скорой» иногда возникает маленькое затишье. Редко… Все нормальные люди в это время спят сном праведников.
В четыре утра раздался очередной звонок:
- Вас беспокоит комитет здравоохранения, какие проблемы?
- Ну… (зевок)… небольшие… (зевок)…
- Рассказывайте!
Бабушка рассказала и подумала, что неплохо бы отключить телефон. Но телефон не отключался. Провода были подведены намертво, без розетки и на самом телефоне отсутствовал рычажок отключения звонка. Фирма! К визитам «скорой» гражданка Сипягина подготовилась хорошо…
В пять утра бабушка пообщалась с «дежурным из министерства здравоохранения». В шесть утра ей позвонили из «международного красного креста». В семь утра она познакомилась с «журналистами первого канала». В восемь ей пожелал доброго утра сам «главный врач и, по совместительству, генеральный директор станции скорой».
Когда в девять утра ей позвонили из «всемирной организации здравоохранения», бабушка выругалась матом и бросила трубку…
Прошло два дня… Жалобы не было…
Когда бабушка наконец-то снова вызвала «скорую» к ней поехал Фил, на правах самого старого и опытного фельдшера подстанции… Когда Фил вернулся, на нем «не было лица».
- Фил, что с тобой? Тебе плохо? – народ не на шутку встревожился.
- Си-пя-ги-на…
- Что??! Умерла???
- Нет, хуже…
- Что???
- Она мне предложила чаю… С вареньем!!!
- Врешь…
Повисла немая пауза.
Утром Фил подошел к Шурику:
- Ну вот и утро. Дуй за коньяком, салага…
- Я не пью…
- Зато я пью. Дуй и не разговаривай. С тебя причитается.
- За что?
- Догадайся. Уговорил бабушку не жаловаться…
Бабушка действительно больше не жаловалась и почему-то прекратила вызывать по ночам, когда людям очень хочется спать. Может почувствовала что-то?...
Укротили, блин, строптивую…
Клиентом бабушка была постоянным, страдала полным набором стариковских болячек и «скорую» вызывала практически ежедневно. Вылечить одним уколом все эти возрастные болячки невозможно, бабушка никогда не была довольна оказанной помощью и регулярно писала жалобы во все инстанции: главному врачу Зверькису, градоначальнику Полянкину и прочим народным депутатам.
Начальство на жалобы реагировало и заведующая подстанцией мадам Гробанькова с наслаждением зачитывала на пятиминутках приказ об очередном выговоре. Народ прощался с премией и проникался к бабушке взаимными теплыми чувствами… Все как обычно…
Воспитательные меры воздействия на бабушку были давно исчерпаны. Филейные части госпожи Сипягиной превратились в пуленепробиваемый панцирь. Насыщение организма аминазином превысило все мыслимые пределы и никакие снотворно-мочегонные препараты ее не брали… Несчастный кот Барсик, щедро угощаемый валерьянкой, рвавший занавески и колотивший цветочные горшки – спился и умер от цирроза…
После смерти животного в квартире был сделан долгожданный евроремонт, телефонные провода были тщательно спрятаны под обоями, был куплен новенький радиотелефон с намертво прикрученной к стене базой и неразбирающейся трубкой с невынимаемым микрофоном… Бабушка уже ничего не боялась…
Шурик Лебедев влип по молодости и по глупости. На «скорую» он попал после окончания третьего меда и поступления в ординатуру. Премудростей нахвататься не успел и в первое самостоятельное дежурство, после стажировки, получил первую выволочку:
- Доктор, что Вы пишете в карточке?!! – грозно спросила мадам заведующая на утренней конференции.
- В чем дело?
- Вы получили вызов на улицу с поводом «м. 50 без сознания» и пишете «отказ от осмотра». Как больной без сознания может от чего-либо отказаться?
- Виноват. А как надо?
- Вот все как было, так и пишите. Правду!
Следующее дежурство превратилось в комедию:
- Доктор, что Вы пишете в карточке???!!! – голос заведующей дрожал и прерывался…
- А что такое?
- Прочитать всем?
- Прочитайте.
- Весна, светит солнце, поют птички. Работать не хочу, но надо. Дают вызов с поводом «м. 45 без сознания». У подъезда в луже лежит и храпит пьяное тело. Подхожу и бью ботинком в жопу. Вставай, сука. Говорит, пошел нах… А «скорую» кто вызывал? Все равно, говорит, пошел нах… Организм уполз в подъезд и скрылся в неизвестном направлении. Отказ от осмотра… Как все это понимать, доктор???
- Ну Вы же сказали – писать правду…
Карточку Шурик переписал под мудрым оком старшего врача и пошел не нах…, а отпиваться пивом. А в третье дежурство он познакомился с бабушкой Сипягиной.
Приехав к ней под вечер и не найдя никакой острой патологии, кроме гипертонической болезни и старости, Шурик высказал бабушке все, что он о ней думает, дал таблеточку и посоветовал обратиться в поликлинику. Бабушка завелась…
На голову Шурика были призваны все кары небесные и начальственные, были обещаны все виды изощренных казней и лишение всех земных благ до скончания его дней…
Комедия грозила превратиться в трагедию: внешнего совместителя могут уволить в любой момент по желанию начальства. Сутки были с воскресенья на понедельник, жаловаться бабушка решила в письменном виде и Шурик получил отсрочку исполнения приговора до утра…
В 23 часа Фил сдавал дневную полусуточную бригаду и собирался идти домой. Жил Фил в двух минутах ходьбы от подстанции и собирался не спеша, с пивом и дописыванием карточек. Когда с вызова вернулся Шурик и рассказал о встрече с бабушкой Сипягиной, Фил сразу понял, что парня надо спасать. Сам Фил имел два выговора и второй год сидел без премии. Догадайтесь, почему? Нежная любовь к бабушке требовала выхода…
- Шурик, ну нельзя же так с больными… Бабушка - клиентка постоянная, уважения требует…
- А что, она такая страшная?
- Утром узнаешь. Кому она жалобу собралась писать?
- Главному-генеральному и в комитет здравоохранения…
- Ну тогда точно узнаешь, страшная ли…
- Фил, хорош копаться, пошли домой – Костик и Клепа – дневные полусуточные возникли в дверях.
- Уже иду…
- Пошевелись, а то время позднее, пивка до закрытия метро попить не успеем…
Полусуточные ушли. Шурик поехал на вызов. Бабушка Сипягина готовилась к отходу ко сну. В воспаленном мозгу бабушки проносились картины расправы над Шуриком и сочинялись самые красочные выражения для будущей жалобы…
Первый звонок в квартире бабушки раздался около часа ночи:
- Будьте добры Сипягину Антонину Петровну…
- Слушаю.
- Старший врач подстанции Вас беспокоит. Расскажите, что у Вас с доктором случилось?
- Да он, мерзавец… - бабушкиного красноречия хватило на сорок минут разговора, затем она выдохлась – примите меры, обязательно примите!
- Не волнуйтесь Антонина Петровна, примем. Спокойной ночи. До свидания.
- До свидания.
Бабушка, тронутая заботой высокого начальства, погасила свет и перевернулась на другой бок. Жажда мщения была частично удовлетворена…
В два часа ночи раздался второй звонок:
- Антонина Петровна?
- Да?
- Вас беспокоит оперативный отдел станции «скорой». Что у Вас с доктором случилось?
- Да он… - в течение еще сорока минут бабушка старательно повторяла историю.
Попрощались… Бабушка поворочалась в кровати, но сон никак не шел. В три часа ночи раздался очередной звонок:
- Гражданка Сипягина?
- Да!
- Говорит дежурный ОВД «…..во». Какие проблемы были со «скорой»?
- Да ничего особенного…
- Рассказывайте!
Бабушка повторила свой рассказ. Какая чуткая у нас милиция, зря ее ругают! – подумала бабушка и зевнула. В четвертом часу утра старческая бессонница немного отступает и на «скорой» иногда возникает маленькое затишье. Редко… Все нормальные люди в это время спят сном праведников.
В четыре утра раздался очередной звонок:
- Вас беспокоит комитет здравоохранения, какие проблемы?
- Ну… (зевок)… небольшие… (зевок)…
- Рассказывайте!
Бабушка рассказала и подумала, что неплохо бы отключить телефон. Но телефон не отключался. Провода были подведены намертво, без розетки и на самом телефоне отсутствовал рычажок отключения звонка. Фирма! К визитам «скорой» гражданка Сипягина подготовилась хорошо…
В пять утра бабушка пообщалась с «дежурным из министерства здравоохранения». В шесть утра ей позвонили из «международного красного креста». В семь утра она познакомилась с «журналистами первого канала». В восемь ей пожелал доброго утра сам «главный врач и, по совместительству, генеральный директор станции скорой».
Когда в девять утра ей позвонили из «всемирной организации здравоохранения», бабушка выругалась матом и бросила трубку…
Прошло два дня… Жалобы не было…
Когда бабушка наконец-то снова вызвала «скорую» к ней поехал Фил, на правах самого старого и опытного фельдшера подстанции… Когда Фил вернулся, на нем «не было лица».
- Фил, что с тобой? Тебе плохо? – народ не на шутку встревожился.
- Си-пя-ги-на…
- Что??! Умерла???
- Нет, хуже…
- Что???
- Она мне предложила чаю… С вареньем!!!
- Врешь…
Повисла немая пауза.
Утром Фил подошел к Шурику:
- Ну вот и утро. Дуй за коньяком, салага…
- Я не пью…
- Зато я пью. Дуй и не разговаривай. С тебя причитается.
- За что?
- Догадайся. Уговорил бабушку не жаловаться…
Бабушка действительно больше не жаловалась и почему-то прекратила вызывать по ночам, когда людям очень хочется спать. Может почувствовала что-то?...
Укротили, блин, строптивую…
Еще крутые истории!
- В Бразилии дворник нашел новорожденную в мусорке и решил удочерить её
- Женщина 10 лет ничего не покупает, потому что полностью отказалась от денег
- Британка сделала ринопластику и бросила мужа, решив, что теперь «слишком хороша для него»
- 14 сильных фотографий, которые рассказывают об истории человечества
- Завидуйте молча: 17-летний парень бросил все ради женщины с четырьмя детьми
реклама
Доктор, голос!
Эта леденящая кровь история произошла много лет назад, когда я еще студентом подрабатывал на скорой помощи одного из районов города Самары. Как правило, на каждой скорой любого района есть негласный, но общеизвестный список нелюбимых адресов. Наша подстанция тоже не была исключением. Своих героев, самых капризных и занудных пациентов, мы знали в лицо. Некая Прасковья Филипповна постоянно терроризировала нашу неотложку, с периодичностью до трех-четырех раз в день. Выезжая на ее «плохо с сердцем», приходилось в итоге убеждать болезную, что плюс-минус пять миллиметров ртутного столба в показаниях ее артериального давления — это физиологическая норма, что сегодняшнее аж девятичасовое отсутствие стула — это вовсе не признак каловых завалов, что кардиограмма вновь и в который раз не только инфаркта — даже аритмии-то не кажет. Ну и, естественно, учить наизусть географию и характер всяческих покалываний, бульканья, сжиманий и мурашек. Понятно, что от ипохондрика ждать чего-то иного не стоит, но когда эпидемия гриппа, бригады не вылезают из машин, а вызов на ее адрес только за сегодня уже четвертый…
Вот на четвертом-то вызове Василич, доктор от бога, ветеран афганской, и не удержался. Душа просила хохмы. Оставив фельдшера на станции и пошушукавшись с диспетчером, отчего та сделала большие глаза и быстро-быстро закивала, он заявил народу в курилке:
— Спорим на коньяк, что Филипповна на этой неделе никого доставать не будет!
Ударили по рукам, и доктор поехал. Вернулся он быстро. Через пять минут после его приезда в диспетчерской зазвонил телефон. Сняв трубку, диспетчер с минуту слушала, расплываясь в улыбке, кивала, а потом, нажав на рычаг отбоя, куда-то перезвонила. Коньяк Василичу проспорили, да еще как! Никто с этого адреса не звонил месяца полтора. Василич и диспетчер молчали как партизаны, поэтому на НАКОНЕЦ-ТО поступивший от Прасковьи Филипповны вызов чуть ли не жребий бросали, кому ехать — до того любопытно было узнать подробности из первых уст.
Оказалось, что, открыв в прошлый раз доктору дверь, больная опешила: эскулап стоял на четвереньках и держал в зубах чемоданчик. Выдержав театральную паузу, он поставил чемоданчик на пол и четыре раза на нее гавкнул. После этого оборотень в халате повернулся и на четвереньках потрусил вниз по лестнице. Когда прошло замешательство, Филипповна позвонила в скорую вновь и пожаловалась, что доктор, гад, НА НЕЕ ЛАЯЛ. Диспетчер оказалась девушкой доброй и отзывчивой и пообещала прислать нормальных медиков.
Когда приехала другая бригада, «не в пример этим, все как на подбор, просто гренадеры!», врач участливо так спросил:
— Так вы говорите, на четвереньках стоял?
— Да, да!
— И даже, простите, лаял, как собака?
— Да, истинный крест!
Надо сказать, что за все полтора месяца пребывания в психбольнице сердечко у Прасковьи Филипповны не болело ни разу.
Я неплохо знаю данный типаж людей, и такими простыми методами их не проймешь. Тем более до состояния "чаю предложила". Не рисуется...
Я, когда дежурил на телефоне "общественной приеменой", доводил до истерики людей, которые звонили чтоб меня вывести из равновесия.
Такие люди считают, что день удался, если кто то психанет от их разговоров. А я вежливо, учтиво, по пол часа с ними беседовал, пока они не срывались на мат и не бросали трубку.
Довести их до кипения, мата и бросания трубки - это несложно (при определенных жизненных умениях). А вот довести вместо мата и слюней до состояния "иди чаю попей" - это нереально.