6540
14
19-летний Эдриан Казакевич (Adrian Kozakiewicz) является одним из крупнейших заводчиков насекомых в Европе, он собрал внушительную коллекцию поистине огромных тварей.
Парень с удовольствием делится фотографиями и видео с различными представителями коллекции на своей странице в Instagram*, часто размещая их на лице.
×
* Запрещены в РФ
Источник:
Ссылки по теме:
- Девушка с самыми широкими бровями в мире стала моделью
- Как Говард Хьюз построил из дерева самый большой самолет в истории
- Веганка из Британии каждое утро завтракает смузи со спермой, которой с ней делится лучший друг
- 40 лет спустя: фотограф воссоздал старые портреты, снятые в родном городке
- Знаменитые вундеркинды: что с ними стало
реклама
А этот чувак походу вообще решил исключить появление у себя дома живой девушки...
как то так.
парень занимается этим на проф. уровне, т.е. он знает особенности разведения каждого вида.
будет писать статьи в журналы например, может стать последователем Аттенборо.
Собственно всё моё не понимание вашей позиции отсюда.
З.Ы. К слову я знал несколько таких же уникумов, которые заводили себе кучу таких же "домашних питомцев". только там помимо насекомых были еще змеи, лягушки, жабы и прочие сомнительные домашние друзья. Науки там никакой не было, просто их пёрло заводить всякую живность.
«ТАРАКАН»
«Таракан попался в стакан…».
Достоевский.
Таракан сидит в стакане.
Ножку рыжую сосет.
Он попался Он в капкане
И теперь он казни ждет
Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, с топорами
Вивисекторы* сидят
У стола лекпом** хлопочет,
Инструменты протирая,
И под нос себе бормочет
Песню «Тройка удалая».
Трудно думать обезьяне,
Мыслей нет - она поет.
Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосет
Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша...
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.
Но наука доказала,
Что душа не существует,
Что печенка, кости, сало -
Вот что душу образует
Есть всего лишь сочлененья,
А потом соединенья
Против выводов науки
Невозможно устоять
Таракан, сжимая руки,
Приготовился страдать
Вот палач к нему подходит,
И, ощупав ему грудь,
Он под ребрами находит
То, что следует проткнуть
И, проткнувши, на бок валит
Таракана, как свинью
Громко ржет и зубы скалит,
Уподобленный коню
И тогда к нему толпою
Вивисекторы спешат
Кто щипцами, кто рукою
Таракана потрошат.
Сто четыре инструмента
Рвут на части пациента
От увечий и от ран
Помирает таракан
Он внезапно холодеет,
Его веки не дрожат
Тут опомнились злодеи
И попятились назад.
Все в прошедшем - боль, невзгоды.
Нету больше ничего.
И подпочвенные воды
Вытекают из него.
Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: «Папа, папа!»
Бедный сын!
Но отец его не слышит,
Потому что он не дышит.
И стоит над ним лохматый
Вивисектор удалой,
Безобразный, волосатый,
Со щипцами и пилой.
Ты, подлец, носящий брюки,
Знай, что мертвый таракан -
Это мученик науки,
А не просто таракан.
Сторож грубою рукою
Из окна его швырнет,
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадет.
На затоптанной дорожке
Возле самого крыльца
Будет он, задравши ножки,
Ждать печального конца.
Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.