1100
10
Князь Серге́й Григо́рьевич Волко́нский 4-й (8 [19] декабря 1788 года — 28 ноября [10 декабря] 1865 года) — генерал-майор, бригадный командир 19 пехотной дивизии (1825); герой Отечественной войны 1812 года, декабрист.
Из княжеского рода Волконских, младший брат Н. Г. Репнина. Сын князя Г. С. Волконского (1742—1824) — генерала от кавалерии, оренбургского генерал-губернатора, члена Государственного совета. Родился в Москве в доме отца на Волхонке 8 (19) декабря 1788 года спустя два дня после взятия русскими войсками турецкой крепости Очаков. Записан на службу сержантом в Херсонский гренадерский полк 1 июня 1796 и после нескольких «перечислений» в разные полки определен ротмистром в Екатеринославский кирасирский полк в декабре 1797. Отроческие годы провел в привилегированном иезуитском пансионе аббата Николя, куда учиться принимали только детей из знатных семей. Действительную службу начал 28 декабря 1805 поручиком в Кавалергардском полку.
×
Осенью 1806 года, во время начала второй войны России с французами на стороне Четвёртой коалиции в качестве адъютанта был определен в свиту главнокомандующего фельдмаршала М. Ф. Каменского, вместе с которым вскоре прибыл на театр военных действий в Пруссии. Однако уже через несколько дней юный князь остался без места, поскольку старый генерал, не желая сражаться с Наполеоном, самовольно покинул вверенные ему войска. Это случилось 13 (25) декабря 1806 года. В тот же день его приютил под свою опеку — тоже как адъютанта — генерал-лейтенант Александр Иванович Остерман-Толстой, под началом которого на следующий день — 14 (26) декабря 1806 года — получил боевое крещение в битве при Пултуске. Тогда в ходе сражения русским удалось успешно отбиться от противника. Интересно, что ровно через 19 лет в этот же день на Сенатской площади в Петербурге произошло восстание декабристов.
В битве при Прейсиш-Эйлау, которая состоялась 26-27 января (7-8 февраля) 1807 года, сражался, уже будучи адъютантом нового русского главнокомандующего — генерала от кавалерии Леонтия Леонтьевича Беннигсена, — и был ранен пулей в правый бок. Весной того же года его формулярный список дополнился сражениями при Гутштадте и Фридланде. Несколько позже наблюдал за встречей русского царя Александра I с Наполеоном в Тильзите. В виду ухода в отставку Беннигсена, домой вернулся строевым офицером Кавалергардского полка, в котором продолжал числиться. На его груди были орден Святого Владимира 4-й степени, золотой крест за Прейсиш-Эйлау, а с левого боку свисала золотая шпага с надписью «За храбрость». В 1810—1811 годах воевал с турками и за отличия произведен в ротмистры и пожалован флигель-адъютантом.
В 1812 году находился при Государе Императоре, в звании Его Величества флигель-адъютанта, от открытия военных действий до возвращения Его Императорского Величества в столицу; был в действительных сражениях, во 2-й Западной армии, при Могилёве и Дашковке; в отряде генерал-адъютанта барона Ф. Ф. Винцингероде: 28 июля, под Поречьем; 1 августа, при Усвяте; 7 — при Витебске; 31 — при г. Звенигороде и 2 сентября, на р. Москве, при с Орлове; 2 октября, при г. Дмитрове и за отличие в этом сражении удостоен награждения чином полковника. 14 августа, находясь в летучем отряде генерал-адъютанта Голенищева-Кутузова, был в действительных сражениях: при переправе через р. Воплю, в сражении при г. Духовщине и под Смоленском, откуда был отправлен с партизанским отрядом, действовал между Оршей и Толочиным, и открыл коммуникацию между главной армией и корпусом графа Витгенштейна; также был в делах при переправе неприятеля через р. Березину, за что награждён орденом Святого Владимира 3-й степени и преследовании его от Лепеля до Вильны.
Единственный генерал действительной службы, принявший непосредственное участие в движении декабристов. В 1819 году вступил в «Союз благоденствия», в 1821 году — в Южное общество. С 1823 года возглавил Каменскую управу этого общества и был активным участником движения декабристов. 5 января 1826 года арестован по делу о восстании Черниговского пехотного полка, привезён в Санкт-Петербург и заключён в Петропавловскую крепость.
Осуждён по 1-му разряду, лишён чинов и дворянства. 10 июня 1826 года приговорён был к «отсечению головы», но по Высочайшей конфирмации от 10 июля 1826 года смертный приговор был заменён на 20 лет каторжных работ в Сибири (22 августа 1826 года срок сокращён до 15 лет, в 1832 году — до 10). Портрет Волконского, исполненный с натуры в 1823 году, по приказанию Николая I был исключён из числа предназначенных к помещению в галерее и только много лет спустя, уже в начале XX века, занял в ней подобающее место.
Осуждён по 1-му разряду, лишён чинов и дворянства. 10 июня 1826 года приговорён был к «отсечению головы», но по Высочайшей конфирмации от 10 июля 1826 года смертный приговор был заменён на 20 лет каторжных работ в Сибири (22 августа 1826 года срок сокращён до 15 лет, в 1832 году — до 10). Портрет Волконского, исполненный с натуры в 1823 году, по приказанию Николая I был исключён из числа предназначенных к помещению в галерее и только много лет спустя, уже в начале XX века, занял в ней подобающее место.
Каторгу отбывал на Благодатском руднике, в Читинском остроге, на Петровском Заводе. В 1837 году на поселении в селе Урик под Иркутском. С 1845 года проживал с семьёй в Иркутске. Вот что вспоминал про него Николай Белоголовый:
Старик Волконский — ему уже тогда было около 60 лет — слыл в Иркутске большим оригиналом. Попав в Сибирь, он как-то резко порвал со своим блестящим и знатным прошедшим, преобразился в хлопотливого и практического хозяина и именно опростился, как это принято называть нынче. С товарищами своими он хотя и был дружен, но в их кругу бывал редко, а больше водил дружбу с крестьянами; летом пропадал по целым дням на работах в поле, а зимой любимым его времяпровождением в городе было посещение базара, где он встречал много приятелей среди подгородних крестьян и любил с ними потолковать по душе о их нуждах и ходе хозяйства. Знавшие его горожане немало шокировались, когда, проходя в воскресенье от обедни по базару видели, как князь, примостившись на облучке мужицкой телеги с наваленными хлебными мешками, ведёт живой разговор с обступившими его мужиками, завтракая тут же вместе с ними краюхой серой пшеничной булки.
Старик Волконский — ему уже тогда было около 60 лет — слыл в Иркутске большим оригиналом. Попав в Сибирь, он как-то резко порвал со своим блестящим и знатным прошедшим, преобразился в хлопотливого и практического хозяина и именно опростился, как это принято называть нынче. С товарищами своими он хотя и был дружен, но в их кругу бывал редко, а больше водил дружбу с крестьянами; летом пропадал по целым дням на работах в поле, а зимой любимым его времяпровождением в городе было посещение базара, где он встречал много приятелей среди подгородних крестьян и любил с ними потолковать по душе о их нуждах и ходе хозяйства. Знавшие его горожане немало шокировались, когда, проходя в воскресенье от обедни по базару видели, как князь, примостившись на облучке мужицкой телеги с наваленными хлебными мешками, ведёт живой разговор с обступившими его мужиками, завтракая тут же вместе с ними краюхой серой пшеничной булки.
Князь Волконский был женат на Марии Николаевне Раевской — дочери героя 1812 г. Н. Н. Раевского, которая последовала за ним в Сибирь. Дети: Михаил, Николай, Елена, Софья. Из четверых детей Волконских выжили только двое — Михаил и Елена. Дочь в Иркутске стала женой Дмитрия Васильевича Молчанова (ум. 1857), чиновника при восточносибирском генерал-губернаторе.
По амнистии 26 августа 1856 года Волконскому было разрешено вернуться в Европейскую Россию (без права проживания в столицах). Одновременно было возвращено дворянство, но не княжеский титул. Из наград по особой просьбе ему были возвращены воинский орден Георгия за Прейсиш-Эйлау и памятная медаль 1812 года (этими наградами он дорожил особенно).
Судя по бумагам, Волконские поселились в ближайших окрестностях Москвы — в Петровском-Разумовском и Петровском-Зыкове («дача мещанки Дементьевой»). В действительности супруги жили в Москве у своих родственников — Д. В. Молчанова и А. Н. Раевского. В новый круг общения декабриста входили А. И. Кошелев, А. С. Хомяков, И. С. Аксаков, Т. Г. Шевченко.
Судя по бумагам, Волконские поселились в ближайших окрестностях Москвы — в Петровском-Разумовском и Петровском-Зыкове («дача мещанки Дементьевой»). В действительности супруги жили в Москве у своих родственников — Д. В. Молчанова и А. Н. Раевского. В новый круг общения декабриста входили А. И. Кошелев, А. С. Хомяков, И. С. Аксаков, Т. Г. Шевченко.
Побывав за границей (октябрь 1858), престарелый Волконский обосновался в имении зятя, малороссийском селе Воронки, где посвятил себя работе над мемуарами. За границей встречался с новым поколением либералов, включая Герцена и Огарёва. После смерти жены его разбил паралич ног. Похоронен в ногах у жены под сельской церковью, которую выстроила над их могилой дочь. Церковь снесена в 1930-е годы, могилы утрачены.
Еще крутые истории!
- Завидуйте молча: 17-летний парень бросил все ради женщины с четырьмя детьми
- Женщина 10 лет ничего не покупает, потому что полностью отказалась от денег
- Британка сделала ринопластику и бросила мужа, решив, что теперь «слишком хороша для него»
- 14 сильных фотографий, которые рассказывают об истории человечества
- В Бразилии дворник нашел новорожденную в мусорке и решил удочерить её
реклама
Первая фотография в мире датируется 1826-м годом, когда Волконский уже был арестован. А на фотографии совсем другой Волконский. Да, родственник. Да, тезка. Но ДРУГОЙ!!!
"...князь Сергей Александрович Волконский (1852 – ?) – коллежский секретарь, мировой судья Кадниковского уезда, штат–канцлер Вологодской губернии, предводитель дворянства Вологодского уезда в 1885 г., депутат Дворянского собрания..."