
— Я ведь не сам ушёл, — врач разговаривал спокойно. Эмоции за пару месяцев безработной жизни уже поубавились, уступив место хлопотам существования. — Сам же знаешь, как это делается.
— Да знаю! — фельдшер понимал всё, что хотел сказать врач. Он сам тройку лет назад отказался уходить "по собственному" и прекрасно знал, что следует за этим отказом.
— Ну вот. Теперь и до меня очередь дошла.
— Да знаю! — фельдшер понимал всё, что хотел сказать врач. Он сам тройку лет назад отказался уходить "по собственному" и прекрасно знал, что следует за этим отказом.
— Ну вот. Теперь и до меня очередь дошла.
— Я ведь не сам ушёл, — врач разговаривал спокойно. Эмоции за пару месяцев безработной жизни уже поубавились, уступив место хлопотам существования. — Сам же знаешь, как это делается.

Произошло это на Пасху 199… года. Вызовов было море. Сограждане гуляли, веселились, выпивали и закусывали. Периодически давали друг другу тумаков, но не со зла, а лишь из лихой удали, так присущей нашим людям.
И лишь известная своим постоянством часть населения, которой что праздник, что война, как обычно, вызывала скорую, дабы проконтролировать состояние пошатнувшегося здоровья посредством приезда вашего покорного слуги.
И лишь известная своим постоянством часть населения, которой что праздник, что война, как обычно, вызывала скорую, дабы проконтролировать состояние пошатнувшегося здоровья посредством приезда вашего покорного слуги.
Произошло это на Пасху 199… года. Вызовов было море. Сограждане гуляли, веселились, выпивали и закусывали.

— Братан! — фельдшер новой смены окликнул сутулую фигуру, всеми фибрами стремящуюся побыстрей свалить с подстанции. — Секунду погодь! Ты у этого козла был?
— Был, — сутулая фигура, на секунду притормозив, бегло глянула в протянутую карту вызова и снова потянулась к свободе. — Два раза был.
— И что?
— И ничего. Похмелье гложет.
— Делать-то с ним что?
— Ну… Вывези. Он всё равно не успокоится.
— Был, — сутулая фигура, на секунду притормозив, бегло глянула в протянутую карту вызова и снова потянулась к свободе. — Два раза был.
— И что?
— И ничего. Похмелье гложет.
— Делать-то с ним что?
— Ну… Вывези. Он всё равно не успокоится.
— Братан! — фельдшер новой смены окликнул сутулую фигуру, всеми фибрами стремящуюся побыстрей свалить с подстанции.

Дед потянулся к телефону.
— Я пойду в МФЦ. Обед на плите, — донёсся из трубки голос пожилой супруги. — Ты всё запомнил?
— Разберусь, — дед махнул рукой.
— Знаю я, как ты разберёшься. Опять всё забудешь. Ты гляди: таблетки вовремя принимай, а то давление опять подскочит, придётся скорую вызывать.
— Разберёмся, — дед опять махнул рукой.
— Я пойду в МФЦ. Обед на плите, — донёсся из трубки голос пожилой супруги. — Ты всё запомнил?
— Разберусь, — дед махнул рукой.
— Знаю я, как ты разберёшься. Опять всё забудешь. Ты гляди: таблетки вовремя принимай, а то давление опять подскочит, придётся скорую вызывать.
— Разберёмся, — дед опять махнул рукой.
Дед потянулся к телефону.
— Я пойду в МФЦ. Обед на плите, — донёсся из трубки голос пожилой супруги. — Ты всё запомнил?
— Разберусь, — дед махнул рукой.
— Знаю я, как ты разберёшься.
— Я пойду в МФЦ. Обед на плите, — донёсся из трубки голос пожилой супруги. — Ты всё запомнил?
— Разберусь, — дед махнул рукой.
— Знаю я, как ты разберёшься.

Как это обычно бывает, в начале зимы появилась срочная необходимость сменить канализационные трубы. Согласитесь, не летняя это работа. Тем более что летом менять трубы было некогда — больница переживала евроремонт. Но пришла зима, и больничный двор, несмотря на слякоть и летящий снег, оперативно превратили в грязный котлован, где шустрые гастарбайтеры, ёжась от холода, начали изображать ударный труд.
Как это обычно бывает, в начале зимы появилась срочная необходимость сменить канализационные трубы. Согласитесь, не летняя это работа.

Новый водитель был юн и неприхотлив. Не дают форму — и Бог с ней. Не зима, чай, лето на дворе. Да и какое лето! Асфальт плавится! Водитель сочувственно смотрел на выходившую из дверей психиатрическую бригаду, закованную в водо- и воздухонепроницаемые синие рубашки и такого же цвета брюки, гордо именуемые их главврачом летней формой. И носить эту форму полагалось в полном комплекте.
Новый водитель был юн и неприхотлив. Не дают форму — и Бог с ней. Не зима, чай, лето на дворе. Да и какое лето! Асфальт плавится!

и почему медики иногда помогают и с этим.
После настойчивых, но безрезультатных звонков и ударов по входной двери фельдшер достал из кармана мобильник.
— Это седьмая. Мне никто не открывает дверь. Вы б им перезвонили.
— Вы точно на адресе? А, вижу. Всё правильно, — диспетчер, судя по всему, нашла точку машины на компьютерной карте навигационной системы. — Может, уехали?
— Не похоже, — фельдшер явно слышал шаги за дверью квартиры
После настойчивых, но безрезультатных звонков и ударов по входной двери фельдшер достал из кармана мобильник.
— Это седьмая. Мне никто не открывает дверь. Вы б им перезвонили.
— Вы точно на адресе? А, вижу. Всё правильно, — диспетчер, судя по всему, нашла точку машины на компьютерной карте навигационной системы. — Может, уехали?
— Не похоже, — фельдшер явно слышал шаги за дверью квартиры
и почему медики иногда помогают и с этим.
После настойчивых, но безрезультатных звонков и ударов по входной двери фельдшер достал из кармана мобильник.
— Это седьмая.
После настойчивых, но безрезультатных звонков и ударов по входной двери фельдшер достал из кармана мобильник.
— Это седьмая.

К трём часам ночи фельдшер понял, что непомерно устал. Причём не физически — морально. Шестнадцать вызовов. Вроде бы не так много по сегодняшним реалиям. Но, когда тебе шестнадцать раз насилуют мозг, предъявляя совершенно необоснованные жалобы на пошатнувшееся здоровье, тычут пальцами в клятву Гиппократа, взывают к конституции и наперебой бахвалятся связями где-то там, наверху, начинаешь задумываться о том, что...
К трём часам ночи фельдшер понял, что непомерно устал. Причём не физически — морально. Шестнадцать вызовов. Вроде бы не так много по сегодняшним реалиям.

— Не пойму, что с ней случилось. Не скажу, что ластилась, как кошка, но агрессии никогда не проявляла. Кормил её, как в Интернете посоветовали, температуру всегда выдерживал, какую положено. Камней ей специально привёз плоских, чтоб под лампой удобней греться было. Не жизнь — малина. Террариум чистил регулярно.
— Не пойму, что с ней случилось. Не скажу, что ластилась, как кошка, но агрессии никогда не проявляла. Кормил её, как в Интернете посоветовали, температуру всегда выдерживал, какую положено.

Отёчная, пожелтевшая лицом женщина с огромным асцитом умирала. Всё, что можно было сделать в данной ситуации, фельдшер уже сделал и теперь только молил Бога, чтобы БИТы приехали до того, как больная испустит дух. Плотным кольцом вокруг лежащей на полу больной и наклонившегося над ней фельдшера стояли родственники. И ни увещевания, ни угрозы не убеждали их выйти из комнаты.
Отёчная, пожелтевшая лицом женщина с огромным асцитом умирала. Всё, что можно было сделать в данной ситуации, фельдшер уже сделал и теперь только молил Бога, чтобы БИТы приехали до того, ...

— Это кто тут у вас? Может, есть смысл его на кухню спровадить?
Рядом с подушкой вальяжно развалился неплохих размеров котяра. Он совершенно не обращал внимания на происходящее, время от времени обмахивая себя хвостом, то ли отгоняя назойливую муху, то ли просто для антуража.
- Не бойтесь. Он спокойный. - Мужчина кряхтя переваливался с одного бока на другой, подчиняясь просьбе фельдшера. - Он только резких звуков не любит.
Рядом с подушкой вальяжно развалился неплохих размеров котяра. Он совершенно не обращал внимания на происходящее, время от времени обмахивая себя хвостом, то ли отгоняя назойливую муху, то ли просто для антуража.
- Не бойтесь. Он спокойный. - Мужчина кряхтя переваливался с одного бока на другой, подчиняясь просьбе фельдшера. - Он только резких звуков не любит.
— Это кто тут у вас? Может, есть смысл его на кухню спровадить?
Рядом с подушкой вальяжно развалился неплохих размеров котяра.
Рядом с подушкой вальяжно развалился неплохих размеров котяра.

— Скорее! Пожалуйста, скорее! — женщина, стоя у входной двери в квартиру, истошно кричала вниз лестничных пролётов. Гружёный ящиком, кардиографом и кислородным аппаратом фельдшер уже штурмовал третий этаж из указанных в карте пяти.
— Сюда! Сюда! — женщина прошла в комнату и встала у стола, позволяя фельдшеру войти.
— Задыхается кто? — фельдшер поставил на пол ящик и огляделся.
— Да я же! Не видите?
— Не вижу.
— Сюда! Сюда! — женщина прошла в комнату и встала у стола, позволяя фельдшеру войти.
— Задыхается кто? — фельдшер поставил на пол ящик и огляделся.
— Да я же! Не видите?
— Не вижу.
— Скорее! Пожалуйста, скорее! — женщина, стоя у входной двери в квартиру, истошно кричала вниз лестничных пролётов.

Телефон в кармане фельдшера задребезжал, как видавший виды будильник.
— О господи! — диспетчер аж вздрогнула. — Что у тебя за рингтон? Или сдохнешь от испуга, или мёртвые восстанут.
— Винтаж! Ностальгия по ушедшей молодости, — фельдшер быстро пробежал глазами карту вызова. — Тебе не понять.
— О господи! — диспетчер аж вздрогнула. — Что у тебя за рингтон? Или сдохнешь от испуга, или мёртвые восстанут.
— Винтаж! Ностальгия по ушедшей молодости, — фельдшер быстро пробежал глазами карту вызова. — Тебе не понять.
Телефон в кармане фельдшера задребезжал, как видавший виды будильник.
— О господи! — диспетчер аж вздрогнула. — Что у тебя за рингтон? Или сдохнешь от испуга, или мёртвые восстанут.
— О господи! — диспетчер аж вздрогнула. — Что у тебя за рингтон? Или сдохнешь от испуга, или мёртвые восстанут.

— Я ничего не брала, — девушка всхлипывала от несправедливости. — Я вообще её не помню, эту больную.
— Кончай реветь и расскажи, что случилось, — врач сел рядом с фельдшером, щуплой девочкой, ещё год назад пришедшей работать сразу после окончания училища.
— Кончай реветь и расскажи, что случилось, — врач сел рядом с фельдшером, щуплой девочкой, ещё год назад пришедшей работать сразу после окончания училища.
— Я ничего не брала, — девушка всхлипывала от несправедливости. — Я вообще её не помню, эту больную.
— Кончай реветь и расскажи, что случилось, — врач сел рядом с фельдшером, щуплой девочкой, ...
— Кончай реветь и расскажи, что случилось, — врач сел рядом с фельдшером, щуплой девочкой, ...

"Ты, конечно, можешь мне не верить. Но я тебе расскажу. Есть у меня знакомый доктор. Тоже, как ты, со скорой. Страстный охотник. Пол-Союза с ружьишком прошёл. Не то чтобы завалить какого-нибудь несчастного зверя, а так. Для души и познания мира. Ну, стрелял, конечно. Но исключительно по закону. То уточку на ужин, то медведика в целях самообороны. Опять же — пельмешки из медвежатины. Не пробовал? Зря. Ну ладно.
"Ты, конечно, можешь мне не верить. Но я тебе расскажу. Есть у меня знакомый доктор. Тоже, как ты, со скорой. Страстный охотник. Пол-Союза с ружьишком прошёл.

Сдавать больных в кардиоблок днём никто не любил, поскольку днём их принимал сам заведующий отделением.
— И что вы мне привезли? Вы вообще медики? Может, у вас и образование медицинское есть? — заведующий не стеснялся в выражениях даже в присутствии родственников больного. — Где вы тут инфаркт углядели? — он шуршал в руках плёнкой ЭКГ. — Везите в приёмное. Этому больному у нас делать нечего. Как и вам в медицине.
— И что вы мне привезли? Вы вообще медики? Может, у вас и образование медицинское есть? — заведующий не стеснялся в выражениях даже в присутствии родственников больного. — Где вы тут инфаркт углядели? — он шуршал в руках плёнкой ЭКГ. — Везите в приёмное. Этому больному у нас делать нечего. Как и вам в медицине.
Сдавать больных в кардиоблок днём никто не любил, поскольку днём их принимал сам заведующий отделением.

— Что? Болит? И тут болит?
Шестнадцатилетняя девица кивала головой, повизгивая от каждого прикосновения фельдшера к животу, пупок которого украшала здоровенная железяка пирсинга.
"Мутная какая-то", — фельдшер мял мягкий живот вдоль и поперёк. — "То тошнит, то болит. Сама что ли не определилась ещё?
Шестнадцатилетняя девица кивала головой, повизгивая от каждого прикосновения фельдшера к животу, пупок которого украшала здоровенная железяка пирсинга.
"Мутная какая-то", — фельдшер мял мягкий живот вдоль и поперёк. — "То тошнит, то болит. Сама что ли не определилась ещё?
— Что? Болит? И тут болит?
Шестнадцатилетняя девица кивала головой, повизгивая от каждого прикосновения фельдшера к животу, пупок которого украшала здоровенная железяка пирсинга.
Шестнадцатилетняя девица кивала головой, повизгивая от каждого прикосновения фельдшера к животу, пупок которого украшала здоровенная железяка пирсинга.

Дребезжащая всеми суставами "газель" из последних сил вкатила на пандус приёмного отделения больницы. Водитель, за два года собственноручно сменивший на машине уже пятый стартер, тихо проклинал тридцатилетнюю "столичную штучку", вызвавшую себе под вечер скорую, вместо того чтобы днём своими ножками дойти до поликлиники.
Дребезжащая всеми суставами "газель" из последних сил вкатила на пандус приёмного отделения больницы.

— Да ладно? — фельдшер выплюнул "беломорину" и недоверчиво, хоть и с грустью, посмотрел на Никитичну, которую как мог успокаивал участковый милиционер. — Никогда бы не подумал, чтобы вот так, из-за бутылки, руки на себя наложить.
— Такой, не такой… Жил. Дурака всю жизнь валял. И помер так же. Пошли, — участковый отстранился от Никитичны.
— Такой, не такой… Жил. Дурака всю жизнь валял. И помер так же. Пошли, — участковый отстранился от Никитичны.
— Да ладно? — фельдшер выплюнул "беломорину" и недоверчиво, хоть и с грустью, посмотрел на Никитичну, которую как мог успокаивал участковый милиционер.

— Бахилы…
— …не надену, — фельдшер сразу пресёк все попытки нарушения техники безопасности.
— Ну… проходите так, — морщась от боли, шестидесятилетняя женщина обескураженно указала комнату, в которой горел свет.
— Что случилось?
— Да я не знаю… — женщина замялась.
— Тогда по какому случаю вызов скорой?
— Бок у меня болит. Часа три уже болит.
— Ну вот. А вы говорите "не знаю". Хронические заболевания есть?
— Да вроде нет.
— Ложитесь. Будем живот смотреть.
— …не надену, — фельдшер сразу пресёк все попытки нарушения техники безопасности.
— Ну… проходите так, — морщась от боли, шестидесятилетняя женщина обескураженно указала комнату, в которой горел свет.
— Что случилось?
— Да я не знаю… — женщина замялась.
— Тогда по какому случаю вызов скорой?
— Бок у меня болит. Часа три уже болит.
— Ну вот. А вы говорите "не знаю". Хронические заболевания есть?
— Да вроде нет.
— Ложитесь. Будем живот смотреть.
— Бахилы…
— …не надену, — фельдшер сразу пресёк все попытки нарушения техники безопасности.
— Ну… проходите так, — морщась от боли, шестидесятилетняя женщина обескураженно указала комнату, ...
— …не надену, — фельдшер сразу пресёк все попытки нарушения техники безопасности.
— Ну… проходите так, — морщась от боли, шестидесятилетняя женщина обескураженно указала комнату, ...

— Порядок! — Фельдшер бросил в контейнер снятые перчатки. Туда же полетели использованный шприц и салфетка. — Ещё что-нибудь будем делать?
— Нет, — врач на секунду отвлёкся от бумажек. — Дальше участковый пусть работает, — он обернулся к жене больного. — Вызвать участкового?
— Спасибо. К нам онколог завтра прийти должен, так что не стоит.
— Ну, как скажете, — врач опять уткнулся в бумаги.
— Нет, — врач на секунду отвлёкся от бумажек. — Дальше участковый пусть работает, — он обернулся к жене больного. — Вызвать участкового?
— Спасибо. К нам онколог завтра прийти должен, так что не стоит.
— Ну, как скажете, — врач опять уткнулся в бумаги.
— Порядок! — Фельдшер бросил в контейнер снятые перчатки. Туда же полетели использованный шприц и салфетка. — Ещё что-нибудь будем делать?
— Нет, — врач на секунду отвлёкся от бумажек.
— Нет, — врач на секунду отвлёкся от бумажек.

"Помню, деда одного забирали. Я тогда на коммерческой скорой подрабатывал…"
Врач уселся в кресло и отложил только что заполненную карту вызова. Коллеги и студенты, до этого момента судачившие о грядущем дежурстве на День Победы, примолкли. Врач всегда рассказывал интересно.
Врач уселся в кресло и отложил только что заполненную карту вызова. Коллеги и студенты, до этого момента судачившие о грядущем дежурстве на День Победы, примолкли. Врач всегда рассказывал интересно.
"Помню, деда одного забирали. Я тогда на коммерческой скорой подрабатывал…"
Врач уселся в кресло и отложил только что заполненную карту вызова.
Врач уселся в кресло и отложил только что заполненную карту вызова.

— Уфф… — фельдшеры наконец выбрались на улицу из прокуренного дома, стоящего почти на краю деревни, и с удовольствием вдохнули свежий воздух. В салон были закинуты ящик, кардиограф, кислородный аппарат и прочие причиндалы, указывающие на только что проведённые реанимационные мероприятия.
— Уфф… — фельдшеры наконец выбрались на улицу из прокуренного дома, стоящего почти на краю деревни, и с удовольствием вдохнули свежий воздух.

— Здравствуйте, — участковый педиатр улыбнулась знакомому фельдшеру. — Слушаю Вас.
— Дочку привёл, — фельдшер подтолкнул вперёд дочь. — Пора во взрослую поликлинику переводить, а там кардиограмму требуют.
— Сами не могут снять? — педиатр нахмурилась. — У нас пока тоже некому. Кардиолога нет, а нам теперь запрещено. Сертификат не позволяет.
— Дочку привёл, — фельдшер подтолкнул вперёд дочь. — Пора во взрослую поликлинику переводить, а там кардиограмму требуют.
— Сами не могут снять? — педиатр нахмурилась. — У нас пока тоже некому. Кардиолога нет, а нам теперь запрещено. Сертификат не позволяет.
— Здравствуйте, — участковый педиатр улыбнулась знакомому фельдшеру. — Слушаю Вас.
— Дочку привёл, — фельдшер подтолкнул вперёд дочь.
— Дочку привёл, — фельдшер подтолкнул вперёд дочь.

Три часа ночи. Ребёнок. Температура. Жаропонижающие не помогают…
Температура и правда зашкаливала, но пятилетний малыш вёл себя достойно. Без единой слезинки дал себя послушать, помять живот. Широко открыл рот, когда надо было осмотреть горло.
Температура и правда зашкаливала, но пятилетний малыш вёл себя достойно. Без единой слезинки дал себя послушать, помять живот. Широко открыл рот, когда надо было осмотреть горло.
Три часа ночи. Ребёнок. Температура. Жаропонижающие не помогают…
Температура и правда зашкаливала, но пятилетний малыш вёл себя достойно. Без единой слезинки дал себя послушать, помять живот.
Температура и правда зашкаливала, но пятилетний малыш вёл себя достойно. Без единой слезинки дал себя послушать, помять живот.

Утром всё было более или менее терпимо. Но он обещал приехать, как только всё устроит. И он приехал. Привёз мороженое в подарок, которое она тут же съела. Пока он кому-то звонил, ей стало немного легче. Но это ненадолго — она знала. Наконец он перестал говорить по мобиле и быстро пошёл в направлении магазина, где стоял терминал оплаты. Мятые десятки и полтинники, невесть откуда им добытые, быстро исчезали в щели приёмника купюр, удобно располагаясь на чьём
Утром всё было более или менее терпимо. Но он обещал приехать, как только всё устроит. И он приехал. Привёз мороженое в подарок, которое она тут же съела.

— Ух ты! — фельдшер взял карту вызова и посмотрел на своего молодого врача.
Врач только пришёл работать на подстанцию, родом был не местный. Но грамотный. Фельдшеру он нравился. Врач никогда не распускал нюни с больными, если тем не нужна была экстренная помощь, но выкладывался до последнего, если помощь была нужна.
Врач только пришёл работать на подстанцию, родом был не местный. Но грамотный. Фельдшеру он нравился. Врач никогда не распускал нюни с больными, если тем не нужна была экстренная помощь, но выкладывался до последнего, если помощь была нужна.
— Ух ты! — фельдшер взял карту вызова и посмотрел на своего молодого врача.
Врач только пришёл работать на подстанцию, родом был не местный. Но грамотный. Фельдшеру он нравился.
Врач только пришёл работать на подстанцию, родом был не местный. Но грамотный. Фельдшеру он нравился.

Внешний вид больного мужчины шестидесяти лет сомнений не оставлял. Инсульт. Перекошенное лицо, обездвиженные левые конечности. Сознания больной не утратил, силясь сказать что-то медикам. Но непослушный язык выдавал сумбур.
— Инсульт. Свеженький, — врач удовлетворённо потёр руки. — Будем лечить. (Он обернулся к фельдшеру). Ставь вену, я пока место запрошу сразу, чтоб потом не дёргаться.
— Инсульт. Свеженький, — врач удовлетворённо потёр руки. — Будем лечить. (Он обернулся к фельдшеру). Ставь вену, я пока место запрошу сразу, чтоб потом не дёргаться.
Внешний вид больного мужчины шестидесяти лет сомнений не оставлял. Инсульт. Перекошенное лицо, обездвиженные левые конечности. Сознания больной не утратил, силясь сказать что-то медикам.

— Я сожалею, но в вашем случае лучше прервать беременность, — врач вот уже битый час объяснял настойчивой пациентке суть проблемы. — Поймите меня правильно. Ваша отягощённая наследственность. Плюс алкоголизм мужа. Скорее всего, и ребёнок был зачат как раз после очередной пьянки. Риск родить неполноценное дитя очень велик. Вам трудностей в жизни мало? Хотите и ребёнка своего будущего на мытарства подписать?
— Я сожалею, но в вашем случае лучше прервать беременность, — врач вот уже битый час объяснял настойчивой пациентке суть проблемы. — Поймите меня правильно. Ваша отягощённая наследственность.

— Записал… — фельдшер выключил телефон и обернулся к водителю. — Поехали.
— Что дали-то? — из окошка между кабиной и салоном возникло любопытное личико напарницы.
— Роды дали. Сейчас поедем. Заодно посмотришь, куда тебя повезём, когда сама соберёшься.
— Мне ещё рано, — девушка засмеялась. — Мне ещё жениха сначала надо найти.
— Найдёшь, — водитель уверенно ехал по разделительной, памятуя, как в прошлом году пришлось принимать роды в машине.
— Что дали-то? — из окошка между кабиной и салоном возникло любопытное личико напарницы.
— Роды дали. Сейчас поедем. Заодно посмотришь, куда тебя повезём, когда сама соберёшься.
— Мне ещё рано, — девушка засмеялась. — Мне ещё жениха сначала надо найти.
— Найдёшь, — водитель уверенно ехал по разделительной, памятуя, как в прошлом году пришлось принимать роды в машине.
— Записал… — фельдшер выключил телефон и обернулся к водителю. — Поехали.
— Что дали-то? — из окошка между кабиной и салоном возникло любопытное личико напарницы.
— Роды дали.
— Что дали-то? — из окошка между кабиной и салоном возникло любопытное личико напарницы.
— Роды дали.

Рейс складывался удачно. Отоспавшись в комфортной кабине фуры, водитель сладко потянулся и уже через минуту взял курс на ближайший "Макдоналдс", чтобы плотно перекусить перед последним отрезком пути.
Времени было достаточно. Купив несколько гамбургеров, водитель удобно расположился в кабине своего тягача, предвкушая неспешный завтрак. Весело наигрывало радио. Водитель степенно развернул самый большой бургер и поднёс его ко рту.
Времени было достаточно. Купив несколько гамбургеров, водитель удобно расположился в кабине своего тягача, предвкушая неспешный завтрак. Весело наигрывало радио. Водитель степенно развернул самый большой бургер и поднёс его ко рту.
Рейс складывался удачно. Отоспавшись в комфортной кабине фуры, водитель сладко потянулся и уже через минуту взял курс на ближайший "Макдоналдс", чтобы плотно перекусить перед последним отрезком пути.

Врача скорой избили в Твери. Как сообщили в Следственном комитете, 18 января бригада медиков прибыла на вызов к жилому дому, чтобы оказать помощь мужчине. Но пациент ударил медработника "подручным предметом", а затем скрылся с места происшествия.
9 января в Саратове скорая приехала на вызов к пьяному пациенту. Тот стал размахивать ножом и угрожать убийством.
9 января в Саратове скорая приехала на вызов к пьяному пациенту. Тот стал размахивать ножом и угрожать убийством.
Врача скорой избили в Твери. Как сообщили в Следственном комитете, 18 января бригада медиков прибыла на вызов к жилому дому, чтобы оказать помощь мужчине.

— Та-ак… — врач надела очки. — Читаем: Яша… 3 года... Температура 39,0... 3 часа ночи…
— А ты думала, я тебя посылаю мир спасать? — диспетчер улыбнулась. — Одна съездишь? Или фельдшера тебе на вызовок подсадить?
— Да уж как-нибудь справлюсь, — врач улыбнулась в ответ и, взяв карту, бодро зашагала к машине.
— А ты думала, я тебя посылаю мир спасать? — диспетчер улыбнулась. — Одна съездишь? Или фельдшера тебе на вызовок подсадить?
— Да уж как-нибудь справлюсь, — врач улыбнулась в ответ и, взяв карту, бодро зашагала к машине.
— Та-ак… — врач надела очки. — Читаем: Яша… 3 года... Температура 39,0... 3 часа ночи…
— А ты думала, я тебя посылаю мир спасать? — диспетчер улыбнулась.
— А ты думала, я тебя посылаю мир спасать? — диспетчер улыбнулась.

Судя по перегару, застолье было обильно полито спиртным. А судя по симптомам и содержимому тазика, мужчина явно собирался умереть от желудочно-кишечного кровотечения. Фельдшер поставил внутривенный катетер, собрал капельницу и включил её на всю катушку. Жидкость начала заполнять кровеносные сосуды, и давление у мужчины стало постепенно подниматься.
Судя по перегару, застолье было обильно полито спиртным. А судя по симптомам и содержимому тазика, мужчина явно собирался умереть от желудочно-кишечного кровотечения.

Уже с утра, подъезжая к подстанции, фельдшер почувствовал недомогание.
— Ничего. Не привыкать. Как-нибудь оклемаюсь, а к вечеру, глядишь, и совсем очухаюсь.
Но очухаться не получалось. Снег, начавшийся ещё вчера, всё валил и валил, преграждая путь машинам. Дворы были забиты, и уже третий или четвёртый раз фельдшеру с помощью случайных прохожих приходилось толкать "газель", прорываясь на указанные в картах вызова адреса.
— Ничего. Не привыкать. Как-нибудь оклемаюсь, а к вечеру, глядишь, и совсем очухаюсь.
Но очухаться не получалось. Снег, начавшийся ещё вчера, всё валил и валил, преграждая путь машинам. Дворы были забиты, и уже третий или четвёртый раз фельдшеру с помощью случайных прохожих приходилось толкать "газель", прорываясь на указанные в картах вызова адреса.
Уже с утра, подъезжая к подстанции, фельдшер почувствовал недомогание.
— Ничего. Не привыкать. Как-нибудь оклемаюсь, а к вечеру, глядишь, и совсем очухаюсь.
Но очухаться не получалось.
— Ничего. Не привыкать. Как-нибудь оклемаюсь, а к вечеру, глядишь, и совсем очухаюсь.
Но очухаться не получалось.
